Укус домового – вещь опасная. Снаружи он не виден, а внутри болит. Как это получается – домовые не знают, тем более, что, скажем, царапина от когтей домового видна и снаружи. Лукулл Аристархович не то что искусал, а прямо изжевал пятку, хотя зять, чуя сквозь сон какой-то дискомфорт, стал брыкаться. Но домовой повис у него на ноге и не успокоился, пока усталость не одолела. Тогда только соскочил.

– Не имеет права, – сказал он пятке. – Ишь! Распоясался!

Наутро зять хромал, бурчал, жаловался непонятно на что. Наконец, позвонил главе своей поздравительной фирмы и сообщил, что сегодня из дому не выйдет, потому что не может. От главы ему, видать, нагорело.

– Чего это она на тебя орет? – заинтересовался дед Венедиктов. – Ты что, ответить не можешь?

– На нее нужно жаловаться, – добавила Людмила Анатольевна.

– Куда? – заинтересовался зять.

– Куда-нибудь!

Посидев и перебрав варианты, остановились на каком-то международном комитете по правам человека. Потому как фирма – дело частное, и даже президент страны на нее повлиять не может. А вот заграничный комитет – другое дело. Он, поди, и целое постановление против этой фирмы примет!

Лукулл Аристархович слушал и наслаждался. При этом он напрочь забыл, что зять пострадал от его укусов, и если уж заграничный комитет начнет разбираться всерьез – так, пожалуй, и впрямь виновника сыщет.

Потом зять лег на диван и стал лелеять покусанную пятку, а Лукулл Аристархович поспешил к старенькому домовому дедушке Аникею Фролычу – похвастаться, как он ловко усмирил музыканта.

А у Аникея Фролыча своя морока объявилась – хозяева ремонт затеяли. А новые обои в магазине были одного цвета, дома же, поклеенные на стенки, оказались совсем другого цвета, и решено было их менять. Опять, значит, суета! Вот из-за этого Аникей Фролыч на хозяев озлился.